Елена Чернышова

Елена Чернышова- член Союзов писателей Украины и России , автор романов, повестей , сборников новелл и стихов, представляет философско- романтическое направление в литературе

Как бы ни был сложен и многообразен мир, к каким бы невероятным высотам ни привел бы его разум, - главной все же, не смотря ни на что, остается Любовь. Книги Елены Чернышовой - это история Души женщины в ее прошлых, настоящих и будущих перевоплощениях. Это книги о романтизме и прагматизме, преданности и предательстве, о бессмертной идее любви, которая всегда побеждала на нашей древней планете
История, фантазия, реальность...
Героини путешествуют по разным эпохам и цивилизациям, заглядывают в потаенные уголки подсознания, пытаясь найти родственную душу. Любовью, осознанием и пониманием исцеляются изъяны души, поиски алмаза чистой воды приводят к разгадке самой себя, своего имени...






ВРЕМЯ ПЕПЛА И ОГНЯ

Тигр устал... Новелла

    В этот год он покуражился, как никогда, совершая свои безумные прыжки то к вершинам, то в бездны. Он измотал свою добычу, но и добыча обессилила его... Уходящий Зверь был уже не способен на рывок, но зато он мог вспомнить!..
    Год Огненного Тигра (их величества Страсть, Власть и Страх!) наметил жертву давно. Терпеливо ожидая своей очереди, он украдкой наблюдал за её жизнью, за маленькой девочкой с грустными и не по-детски усталыми глазами. Постепенно её, как эстафету, проносили Лошадь, Дракон, Бык и другие герои восточного гороскопа, вытачивая из малышки светящуюся девушку, затем привлекательную молодую женщину. Добыча взрослела, проходила через радость и грусть, успехи и разочарования и от этого делалась еще более красивой, а время Огненного Тигра всё не наступало. Неукротимый зверь пытался привлечь внимание жертвы задолго до назначенного часа, он приходил к ней в повторяющемся с детства сне: девушка мучительно убегала от разъярённого хищника, готового растерзать добычу. Ей было невдомёк, что Огненный Тигр таким образом пытается выразить свою любовь к беглянке, она была для него самым изысканным лакомством.
    Тигр давно готовился к встрече, зная, что только Он способен дать избраннице ощущение вершины! Большинство животных любило женщину не меньше, чем Тигр, и каждый старался одарить её тем, что казалось им самым главным: трудяга Лошадь позволяла ей погарцевать, собирая вокруг восторженные толпы, Кот убаюкивал таинственной лаской, Бык придавал упорства, Дракон — возносил в небо. Тигр хотел стать среди них самым значительным, он знал, что только ему присуща бесконечная энергия, способная показать женщине самые яркие картины жизни, и решил подарить бедняжке счастье, каким представлял его сам: полнокровным и раздирающим!

     Тигр вспоминал свой самый яркий день. День огня!     Ника проснулась рано — ей предстоял насыщенный день. В этот предрассветный час предстоящие хлопоты рисовались в мрачных тонах. Суета последних месяцев утомила женщину настолько, что даже по утрам она чувствовала себя усталой. Где взять сил вырваться из теплой постели и натянуть на себя привычный неунывающий имидж? Где взять сил, чтобы жить?
    Уходящая ночь принесла ей странный сон без сюжета — одно мгновенное видение: просыпающиеся горы в розовато-фиолетовом свечении, ветка цветущей вишни и ветер. Ветер, который принёс ей дурманящий запах весны.
    Странная игра подсознания: наступающий день действительно был первым днём весны, о которой она начисто забыла. Кто-то невидимый предсказывал ей перемены.
    В Год Огненного Тигра Веронике Николаевне было за тридцать, она всё ещё была красива и уже умудрена жизнью — опасное сочетание! К этому времени круг животных приготовил для неё вполне комфортное существование: она была замужем, причём, удачно замужем. Шумный город, бесчисленные друзья, интересная работа — всё это было защищено авторитетом её преуспевающего супруга. Женщина вела жизнь, полную светских раундов и ритуалов, при этом она умудрилась не считаться довеском к солидному и удачливому мужу и обеспечить свою, пусть маленькую, женскую карьеру.
    Жизнь Вероники напоминала добротный фильм с вечнодлящимся хэппи эндом, незадача была лишь в том, что фильм это был черно-белым. Ей хотелось красок, ей недоставало Любви! Была ли она в жизни Ники? По крайней мере она точно знала её вкус, её поступь, её аромат. Откуда пришло это знание — из отрывочных воспоминаний юности или из её инстинктивного подсознания — не так уж и важно.
    Сегодня у неё оказалось много поручений от мужа (иногда она помогала ему в непонятных делах, выполняя обязанности курьера). Предстояло отвезти какие-то бумаги к новому партнеру их семейного дела, проще — к новому управляющему в соседнем городе.
    Ника не была с ним знакома и дорогой представляла его скучным и пожилым брюзгой, таким, каких много в окружении её мужа.     Тигр приготовил ей сюрприз: его прыжок не дал опомниться испуганной женщине.
    Она провалилась в глаза незнакомого молодого человека сразу — пропасть оказалась бездонной.
    Быстро покончив с делами, Ника не нашла в себе сил уехать сразу же — она приняла приглашение к деловому завтраку.
     Олег оказался полной противоположностью тому, кто рисовался ей утром: она не заметила, был ли он молод и красив — её поразили его глаза, кроме них Вероника не видела ничего, они гипнотизировали её нежностью и глубиной, она поняла, что такое омут.
    Олег вызывающе быстро предложил ей перейти на ты — только сейчас Ника заметила, что он совсем ещё молод, по крайней мере, выглядит младше её. Предложение показалось неприличным, но женщина не нашла в себе сил сказать нет. Тигр ликовал: теперь она в его власти, теперь он покажет ей, что такое высота!
     Влюбленные весь день провели вместе. Потом Олег вёз её домой, и за окном машины творилось что-то невообразимое: ветер неистовствовал, то нагоняя снежные тучи, то освобождая от них диск заходящего солнца. В кабине же воцарилось торжественное молчание и даже негромкая грустная мелодия казалась звенящей тишиной...
Неожиданно после крутого поворота перед Вероникой открылась потрясающая картина горизонта: облака причудливо слились с бесконечной заснеженной далью, в просветы между ними прорывалось неземное розовато-фиолетовое свечение, рождая иллюзию горных вершин... Свистящие порывы ветра напомнили женщине её ночное видение. Да! Именно эту картину в рериховских тонах она видела во сне! Именно этот ветер ворвался в её жизнь, именно эти вершины она всегда мечтала увидеть! Ника почувствовала острое желание умереть, сейчас же и здесь — ничего лучше в её жизни быть не может!

    — Я смертельно счастлива. Этот миг стоит жизни, стоит смерти, стоит души! — неосторожно прошептала она.
Олег остановил машину, почувствовав, что пьянеет от любви:
    — А ты сможешь отдать эту душу мне? — что-то от Воланда было в его осевшем голосе...
Вероника не удивилась вопросу — накал чувств был на грани рая и ада. Она совершенно сознательно отчеканила:
— Бери!.. — но тут же спохватилась, — бери, сколько унесёшь.
    — Я унесу всё! — молодой человек тоже ощутил свою вершину (а может быть, дно?).


    Тигр ещё и ещё возвращался к воспоминаниям о её остром счастье. Потом было много не менее счастливых дней, но этот был первый, этот был самым полнокровным! Это был день вкуса её души!
     Рушился мир, так заботливо созданный предыдущими годами. Огненный Тигр ликовал: то, что было до него, превращалось в пепел!     Пламя страсти, пришедшей к избранникам, уничтожало отжившие ценности, порождая незнакомое, неземное сияние. Ника металась между чувством долга и запретной любовью, теряя силы, растрачивая, впрочем, уже заложенную душу. Лучшим выходом из создавшейся ловушки ей всё чаще виделась смерть: она больше не могла лгать мужу, но и не могла погубить его правдой! Всё было бы проще, если бы Олег повел её за собой, взяв на себя тяжесть решения о переменах, но он медлил — на весах была его карьера, да и спешить было некуда: он уже и так обладал живой душой женщины.

    Ника расценивала нерешительность молодого человека, как проявление порядочности и нежелание причинять боль своему покровителю. Она мерила чужую душу своими однозначными мерками и не подозревала, что рассудительному Олегу двойная жизнь удобнее.     Тигр не был бы Тигром, если бы не решил обострить и без того острую ситуацию, а заодно, как ему казалось, и помочь своей жертве (по-своему, по-тигриному, через боль).     Он решил прожить день триумфа, но теперь отживающему зверю он вспомнился, как день разочарования, день пепла...

    Это должно было случиться рано или поздно! Тайная связь обнаружилась, мужу открыли глаза заботливые доброжелатели. На Веронику обрушились презрение, пересуды, развод — от неё отшатнулись знакомые, она осталась в изоляции...
    — Ну, же!!! — мысленно приказывал Тигр. — иди к Олегу! Забудь всё и будь счастлива!..
    Ника долго искала внезапно исчезнувшего мужчину. Его не было дома, он не отвечал на звонки. Она отказывалась верить в то, что честолюбивому молодому человеку совсем не нужна была жалкая, изгнанная из общества неудачница. Планка его требований к жизни была слишком высока.
     Когда они наконец-то встретились, перспективный молодой человек не нашёл в постаревшей, соломенной подруге и следов светского блеска, который так ценил.
     — Я думаю, тебе лучше вернуться к мужу, он благородный человек, он простит... простит нас... Так будет лучше для всех, — нервно затягиваясь сигаретным дымом, лепетал он.
    Тигр не учёл главного: ловцы душ, так же, как и он, теряют интерес к слабым и полуживым. Тигры не питаются падалью.     Вероника только теперь осознала, что осталась без души — её избранник унёс её вместе с верой в Жизнь. Огненный Тигр неосторожно сжёг женщину, оставив лишь пепел выжженного сердца.

    Год подходил к концу.      — Существование без души не так уж и безнадежно, в этом есть свои преимущества. Так живёт большинство — в комфорте и тиши, — думала через время, показавшееся ей бесконечным, выжившая Вероника Николаевна.
    По крайней мере она уже никогда не станет жертвой Огненного Тигра, который питается живыми душами! Так спокойнее, всё к лучшему.      Жизнь её постепенно налаживалась. Она снова была под защитой всё простившего любящего мужа, ей опять не хотелось покидать по утрам теплую постель. Выздоравливающей женщине перестали сниться весенние горы, как, впрочем, не возвращался и ночной кошмар с догоняющим разъярённым хищником.
    Одно донимало благополучную Веронику: ночные молчаливые звонки телефона, преследующие глаза этого назойливого Олега, вспомнившего о ней с первыми признаками возвращения на светский олимп. Он преследовал её своим раскаянием и любовью (Ника забыла значение этого слова). Она никак не могла понять — как можно быть таким несносным? Ей, теперь бездушной, было невдомёк, что этого, когда-то безумно близкого ей, человека терзает её душа, та, которую он так неосторожно забрал, та, которая помнит вершины!

    Огненный Тигр доживал последние дни... Скоро он уйдёт в Вечность и унесёт с собой следы безумного счастья и в то же время безнадежного разочарования...
    Когда-нибудь он снова возвратится на Землю, чтобы поразить своих новых избранников смертельной красотой тигровых огненно-пепельных волос...
    (Из книги: Елена Чернышова. Сны бессонниц: Новеллы. — РИО «III тысячелетие», 1999. — 96 с.)



УХОДЯ, ОСТАВЛЯЙТЕ СВЕТ! Новелла
     Художника знали в родном городе все. Его уважали, любили, но... недооценивали. Многие относились к нему снисходительно, как к талантливому чудаку, вносящему разнообразие в вялую провинциальную жизнь. Мало кто понимал, что его планка уже давно поднялась за пределы не только скучающего города. Время зорко охраняло этот самородок от растления столичного бомонда.
    Его картины поражали, его картины заряжали, его картины вдохновляли. Поэзия в цвете, фантастика и реальность, бездны и поднебесье, — всё это не могло не оставить след. Старые темы — вечные темы, новое звучание — необычный ракурс... Официальная художественная тусовка старалась обойти молчанием того, кто явно талантливее, но не признан. Художник давно оставил попытки пробиться и творил “вне”, для себя, не нуждаясь в чьей-то оценке. Картины выставлялись на высший суд, арбитрами в котором — Душа, Любовь, Красота.
    Талантливый во всём, он рисовал, писал, сочинял, рассуждал, любил! С каждым годом он поднимался всё выше над собой, постепенно теряя случайное окружение (чем выше в горы — тем пустыннее). Его глубины понимали единицы, до дна не добрался никто — даже он сам.
    Он спешил. Спешил добраться до Целого, до Себя! Он сжигал свою жизнь, как шагреневую кожу, и ткал из этого огня мир, Свой Мир. Ему недосуг было оглядываться на восторженные лица и прислушиваться в аплодисментам — с годами такие мелочи его просто перестали интересовать.     Он не был затворником, город знал о его Музе: “Дульсинея” была вполне заурядной приземленной особой, но наш мечтатель превратил её силой своего воображения в принцессу. Роман длился давно и даже уже перестал интересовать жадную до эмоций провинциальную общественность. Последнее время о нём не было слышно и вовсе.
    Дремлющий город пронзило известие о смерти Художника. Ему едва исполнилось сорок пять, он только-только добрался до вершины. Смерть отменила спуск.
    Он умер за рабочим столом — безжизненная рука сжимала ручку, на исписанной тетради слезами блестели капли воска с оплавленной, но ещё горящей свечи. Он часто работал при старомодном освещении, пренебрегая благами цивилизации. Огонь и воск вдохновляли его. Сметь была внезапной, по-видимому, даже для самого Художника: судя по всему, он умер мгновенно от неожиданного разрыва сердца.
    В мастерской Мастера нашли много неиз¬вест¬ных никому произведений, примчавшиеся столичные эксперты сначала вполголоса, а затем всё слышнее произносили заветное “талант” и даже “гений”. Смерть не только отменила спуск, но и вознесла к звёздам...
    Многочисленные, внезапно объявившиеся родственники, почувствовав большое будущее творческого наследия, яростно делили его по справедливости. Их примирило государство, объявив лучшие полотна народным достоянием.
     В суматохе нотариальных хлопот объёмная, исписанная мелким почерком тетрадь со следами воска (та самая! — впопыхах о незаметной реликвии просто забыли) невероятным образом оказалась у девочки-подростка, нескладной худышки, одной из его немногих учеников, той, которой Маэстро уделял больше всех внимания, предчувствуя в ней будущую Личность.
    Пройдёт немало лет, прежде чем прошедшая не через один терновник женщина, поймёт написанное. Эта тетрадь станет её путеводителем, её талисманом, но пока не похожая на других, мечтательная девчушка с трудом различает взрослый почерк дневника Художника, его Исповеди самому себе.

     “Последнее время меня всё больше гнетёт невероятная усталость: я ощущаю её не только физически (если бы только!), но и всем моим существом — мыслями, чувствами. Наверное, это состояние путника, который уже практически дошёл до цели — осталось сделать всего несколько шагов, но эти шаги равноценны всему пути, они — его осознание”.
     “Такие периоды бывали и раньше, в конце каждого этапа дороги, перед новой станцией, но тогда достаточно было небольшого отдыха, чтобы почувствовать перемены и радость жизни. Сейчас возникло ощущение исчерпанности, нет, не неспособности, а именно исчерпанности”.     “Я прожил интересную, насыщенную жизнь, иной мне не хотелось бы. Я строил свой Мир, свой Дом, мне нравилось открывать (созидать?) всё новые и новые комнаты в своем маленьком дворце, но сейчас, похоже, запас неоткрытых дверей исчерпан”.
    “Было время (как я тогда был молод!), когда мне хотелось, чтобы мои идеи завоевали мир, мне хотелось, чтобы по моему типовому проекту был построен целый город. Наверное, это были самые счастливые дни моей жизни — ученики, друзья, красота, успех, любовь. Но в типовых городах, даже если они построены по собственному проекту, жить скучно — общение с самим собой быстро надоедает”.
    “Я не хотел бы, чтобы кто-нибудь из последующих художников подражал мне. Нужно остаться уникальным, хотя бы для того, чтобы мои ученики отыскали такую же Уникальность в себе. Но уникальность оплачивается одиночеством. Даже Та, которую я любил — всё дальше от меня, я не чувствую её понимания. Быть может, в этом всё дело?”
     В дневнике, полном воспоминаний и рассуждений, нашлось место и для нечаянной наследницы записей Мастера. Как бы в продолжение мысли об одиночестве, на полях была пометка:
    “Единственные глаза, в которые мне хочется смотреться, это глаза моих учеников. Мне кажется, что эти дети знают больше и улавливают смысл легче, чем всё моё окружение, особенно эта смешная рыжая девочка, мне кажется, будь она постарше, она смогла бы меня понять!”     Девушка интуитивно тянулась в отрывочным завораживающим строкам, но многие откровения Учителя были неясны ей.
     “Я чувствую, что почти всё успел, мне отрадно, что почти всё удалось, осталось… Что же ещё осталось сделать? Наверное, подумать о Душе? Где-то она окажется после смерти? Раньше все мысли были о жизни, о том, что будет после, как-то не думалось...
    Что там за заветной чертой — Рай? Покой? А главное, надолго ли? Каждый получает после смерти то, во что верит, но во что же верю я? Вернее, в чём я ещё не разуверился? Что бы я хотел взять с собой? Кем населить мир, который строил всю жизнь? Боже, на ум не приходит Никто и Ничто! Даже Она. Неужели за чертой — Пустота?”
     Рассуждения о жизни после смерти занимали большую часть его дневника — автор мучился, метался, искал, но чем дальше, тем больше желал отдыха — усталость нарастала.
В дневнике часто упоминалась “Дульсинея”. Художник вначале видел свой последний приют вместе с этой женщиной, но чем глубже он заглядывал в себя, тем больше осознавал, что она никогда и не старалась понять его мятежный дух — в глубинах и на вершинах Души они — чужие. На полях несколько раз было упомянуто есенинское “Ждать всю жизнь и не дождаться встречи...”, — это о ней. Чем дальше, тем больше в его записях чувствовалось отчаяние найти причину своей Усталости, он не находил и того, что будет потом, какой он, Другой Берег?
    “А может быть, его и нет вовсе, этого другого берега? Может быть, всё — здесь? И жизнь, и смерть, и рай, и ад? Но тогда почему же так мучительно манит “не быть”? Как сбросить смертельную истому?”
Но вот тон дневника изменился. Последние страницы резко отличались от вей остальной тетради, чувствовалось, что Художник нашёл выход из тупика.
    “Эврика! — писал он, — наконец-то я понял причину своей депрессии, она была на поверхности — я так и не нашёл главного, зачем пришёл в этот мир, мне не хватает любви! Я разочаровался в женщине, той, для которой творил, той, которую считал единственной. Но я ошибся, это была не моя женщина!
     У меня ещё есть силы, есть время, я обязательно найду ту, которая поймёт меня, я снова буду любим!     Боже, как хочется жить!”
     Видимо, именно за этими строками его настигла Смерть, обернувшаяся Бессмертием...      Он остался в своих картинах, в своих идеях, в своей Любви... Сам того не ведая, Художник ещё при жизни познал Два Берега — ему не грозило тление.
Девочка, которой достались откровения Мастера, с каждым годом всё больше тянулась в его мудрости, к его картинам, к нему самому. Может быть, она, отдалённая от него десятилетиями, разлученная с ним смертью, и была той, которую Мастер искал всю жизнь, но которую можно было найти только перешагнув горизонт лет.
    Художник опередил своё время, и не мудрено, что его идеал был спрятан в недосягаемом будущем.
     Женщина его грядущего прожила непростую, полную поисков, удач и разочарований жизнь и только со временем поняла, что всегда любила только его, того, кто пришёл к ней из детства, из дневника, из картин, из прошлого. Она интуитивно искала его дух в своих избранниках, разочаровывалась и не находила. Художник приходил к ней в грёзах, помогал и понимал. Там, в снах мечтательницы, был их приют, там ей было хорошо, туда ей хотелось укрыться в тяжёлые минуты.
    Этот странный роман на мосту через Время, это нереальное единение Душ стало для женщины вдохновением в её тернистом творческом пути     Однажды ей приснился яркий сон: влюблённый Мастер рисовал её портрет, она с удовольствием позировала ему, но когда работа была готова, вместо своего лица женщина увидела совсем иную картину.
    Поутру художница (к тому времени уже довольно известная) взяла мольберт и под впечатлением ночного видения попыталась воспроизвести то, что для неё рисовал Мастер. Картина смутно напоминала увиденное в детстве.
    Вечер, старинный стол, мерцающая свеча, ветхая рукопись, только что отложенное перо, невысохшие чернила и последние строки, которые только теперь проявились:
    “ДАЛЬШЕ ПИСАТЬ ТЕБЕ...УХОДЯ, ОСТАВЛЯЙТЕ ПОСЛЕ СЕБЯ С В Е Т !”



ПОДАРОК

Сегодня - день его рождения. Праздничная суета начнётся позже, к вечеру, соберутся друзья, будет рядом жена, можно хоть немного отдохнуть от суматохи последних месяцев. Он доволен собой... Всё в его жизни складывалось как нельзя лучше: карьера, любимая и любящая женщина, отлаженный быт, завоеванная столица, уже ставшие не радостью даже, а фоном, привычкой, антуражем. Появилось главное - ощущение себя. Давно позади пропасти и ухабы, на горизонте - вершины, которые, он уверен, покорятся также легко, как предыдущие.

    На столе лежал белый конверт без подписи. Он нарушал благостный самоотчёт, захотелось, не раскрывая, убрать его в хаос служебных бумаг, забыть и о нём, и о бумагах, но конверт завораживал фамильярностью.
Этого почерка он не видел уже двадцать пять лет, он его не узнал...
     ..."Свой сон я поняла сразу... Смысл не скрывался символами, предупреждение стучалось, что называется, открытым текстом. Мне снились мы, те очень давние мы, когда не было ни тебя, ни меня отдельно, струилось осязаемое счастье... Но спустились сумерки и ты как-то обречённо сказал:
- Я должен уехать, навсегда, и хочу, чтобы ты пришла в мой старый дом, где теперь - только тени родителей, там мы простимся...
Я поняла, что это конец... Когда-то на одном из разъездов нашей одноколейной жизни ты вспомнил пророчество, данное тебе в детстве, о ранней гибели, сразу после сорока. Ты просил меня хотя бы в последние дни быть с тобой. Ты сказал, что не уйдёшь, не увидев меня. Я почти забыла наш давний, казавшийся тогда пустым, разговор, и вот теперь - этот сон! Тебе - "после сорока", ты должен уйти...
Целый день я была в плену этого странного видения, меня окружили - нет, не воспоминания, а состояния, ощущения, запахи времени нашей любви. Я не могла объяснить, как всю эту вечность, которая теперь кажется мгновением, не понимала и не помнила, что ты - мой Берег, моё Начало, моё Убежище...
Это было её письмо! Ещё несколько лет назад он бы многое отдал за эти строчки. Многое... Но так ли уж много он отдал бы? Он поймал себя на том, что торгуется: сколько бы стоило это письмо ещё совсем недавно? Промелькнула мысль, что уж сейчас-то оно и вовсе утратило цену... Какой сон? Какое прощание?! Ведь всё так безоблачно и спокойно...
Самое странное было то, что письмо не вызвало никаких эмоций. Вот уж никогда бы не мог он предположить, что её письмо будет читать, как обычную служебную бумагу... А что, собственно, в этом странного? Эта женщина принесла ему гораздо больше горечи, чем... как это она там пишет?-счастья. Его порядком утомил марафон за миражом под названием "она". Он давно сошел с дистанции, разве она не знает этого?
Пророчество действительно помнилось, но удачи последнего времени сделали его наивным и легковесным. Не может же в самом деле всё закончиться на взлёте, это было бы несправедливо. Он верил в себя!
Да, с годами она явно стала глупее и провинциальнее...
"...Этот сон разбудил во мне совершенно незнакомое до сих пор чувство вины перед тобой. Я знаю, что долгие годы была любима. Мне нравилось ощущать твою принадлежность, я не задумывалась о боли, которую приношу тебе. Может быть, мне даже нравилась эта боль. Всю жизнь я считала себя независимой от тебя, но только сейчас поняла, что подсознательно искала тебя в других..."
Она действительно когда-то была женщиной его жизни, он долгие годы старался преодолеть планку, поставленную её высокомерием. Это ему удалось с блеском! Нужно признаться, что не будь многолетней погони за горизонтом, он не стал бы тем, кто он есть. Горизонт давно пойман, это письмо кажется совсем неуместным... "Твоя жизнь незримо поддерживала меня всю жизнь, я долго искала, чем бы могла отблагодарить тебя за неё, и поняла, что ей равноценна только сама эта жизнь. Если бы я могла уйти вместо тебя, если бы я могла!.."
Он перечитывал её письмо, как под наркозом: не было ни страданий, ни радости. "Состояние выжженной земли", - отметил он про себя. Захотелось выйти на морозный воздух, ветром развеять пепел...
Он очнулся от резкого визга тормозов: летящая прямо на него машина в последний миг резко развернулась и с ужасным скрежетом врезалась в роковой бетонный столб.
Люди. Крики. Сирена. Шок.
За рулем искореженной груды металла, неестественно запрокинув голову, сидела хрупкая женщина, лицо её было безжизненным.
Его мозг прожгла мысль: "Она спасла мне жизнь". И ещё - "Боже, как она похожа на неё!"
На сплющенном сидении возле холодеющей неудачницы лежала небольшая коробочка, красиво перевязанная праздничной лентой, очевидно, приготовленный для кого-то подарок...
Вспыхнули последние строчки письма: "Если бы я только могла! Если бы я могла!"



Подземелье Лжепророков
Она никогда ещё не была так довольна жизнью, как сейчас: состоялось то редкое мгновение, которое, пожалуй, бывает у каждого путника, поднявшегося на свою вершину — всё сложилось, всё удалось, всё отлично! Но за каждым подъёмом неизбежен спуск или новый, ещё более крутой подъём. Удовлетворённость свершением всегда омрачается предчувствием новой дороги.
Анна сидела на уступе невысокой скалы и умиротворённо наблюдала за бесконечной игрой волн. Время остановилось, ей было тепло и уютно. Если бы её спросили, “что она ещё хочет?” — женщина не задумываясь ответила бы: “ничего!”. “Наверное, это и есть нирвана, — подумала она, — а может быть, смерть? Если даже и так, от смерть — прекрасна”.
Ослепительная игра красок бездонного неба причудливо сливалась с зеркальным блеском морской глади, рождая нереальное (потустороннее) сияние. Из состояния блаженства Анну вывело едва заметное фиолетовое пятнышко на горизонте. Оно разрасталось с удивительной скоростью и чернильной кляксой растекалось по великолепному рисунку моря на фоне неба или неба на фоне моря. Но тут же рисунок был испорчен — сразу и окончательно, божественный свет погас — назревала буря.
Анна заворожено следила за мятежными, не известно откуда взявшимися тучами. Тревожное освещение менялось с каждой минутой, налетел атакующий ветер, женщине стало холодно и страшно. Последнее, что она помнила, — ослепительная вспышка молнии, метящей прямо в неё, взрыв темноты, превратившейся в невиданное, поглощающее сияние — тишина.
Понадобилось время понять, что она попала в нереальный мир (может быть, она заснула или даже умерла?), однако Анна отдавала себе отчёт, что это — сон или виденье. Перед ней раскинулась пустыня, бесплодная и пустая. На горизонте возвышались беспорядочные глыбы скал, которые при более внимательном рассмотрении складывались в развалины строений. Мгновенно, вернее, со скоростью мысли, женщина перенеслась к их подножью, но и там встретила полную безжизненность. Пространство, в котором она находилась, искрилось даже не светом, а почти осязаемой радиацией. Среда была незнакомой и даже, как показалось Анне, враждебной.
Где она видела этот пейзаж? Ах, да, его рисовало воображение женщины, когда она давным-давно читала о “сталкерах” Стругацких. Сходство продиктовало подсказку: она в мире своего подсознания!
Освоилась Анна быстро: времени в этой новой для неё стране в привычном смысле не было: мир состоял из отдельных, часто не связанных между собой событий — эпизодов, за каждым из которых — вопрос. Происходящее напоминало ребус, ждущий своей разгадки.

Тем временем Анну уже искали... Ее последователи не оставляли свою избранницу ни на минуту, а тут она исчезла с утра.
Анна была “мессией”! Несколько лет назад искрометная женщина сплотила вокруг себя группу молодых людей, которые намерились срасти человечество от духовной катастрофы. Романтические интеллектуалы почувствовали кризис рубежа тысячелетий, когда порядком поистрепавшиеся учения и концепции, исчерпав себя, уже не давали ответы на извечные “кто мы, откуда и куда идём?”. Время перемен породило множество реформаторов, в меру своего таланта, стремящихся стать новыми спасителями. Болезнь мессианства приобретала масштабы эпидемии. Анна, умная, прогрессивная и чувствительная, не могла не заразиться этой модной и не такой ж безопасной хворью. В силу особенностей её отзывчивого характера, заболевание приобрело безнадежную алтарную форму: женщина была внутренне готова пожертвовать собой, ради счастливого будущего человечества.
Время диктовало необходимость новых нравственных принципов, новых сообществ, новой религии. Непомерное развитие технических причуд оставило далеко позади то, что называется душой. Бессердечные умники завели цивилизацию в духовный тупик. Анна и ее сподвижники понимали, что новая религия будет скорее сводом нравственных правил, свое¬образным гуманитарным кодексом, нежели классической поучительной Притчей. Анна не стала, как прочие, примерять на себя одежды вновь пришедшего Христа — она сделала попытку объединить несоединимое: науку и мистику, закон и свободу, добро и зло, эгоизм и альтруизм. В её учении хватало места всем, порой даже взаимоисключающим направлениям жизни человеческого сообщества. Был написан ряд книг, миру предстал женский вариант философии Гармонии.
Пока ещё рано было говорить о завоевании мира. Мессию, вернее, одну из претенденток на эту роль, знали немногие, но она и не рассчитывала на молниеносное признание. Ее ученики были преданы своей повелительнице, усердие с лихвой восполняло их немногочисленность. Особое место в жизни Анны заняло молодое дарование — поэт и философ-самоучка, амбициозный знаток своей цены некий Андрей. Сподвижники называли его Апостолом Андреем или просто Апостолом. Он действительно был “первозванным”. Собственно, Анне трудно было бы осуществить задуманное без поддержки его влюбленных глаз. История их любви была предельно проста: он — паж, она — королева, он её одухотворял, она его возвышала. Юноша действительно был талантлив, но ослепленная любовью женщина возвела его в Гении. “Братьям и сёстрам” было приказано без слов: не сомневаться в божественном даре Первого ученика...
Встревоженная стайка посвящённых разыскала в эту нештатную минуту именно Андрея. По негласному правилу во время отсутствия Анны власть переходила к фавориту. Андрей выслушал перебивающих друг друга последователей с недовольным лицом, и, недвусмысленно подмигнув новенькой юной ученице, изрёк: — Анна в последнее время — непредсказуема, честно говоря, даже я устал от её причуд — подождём немного, думаю, всё уладится. Кстати, пусть кто-нибудь поищет её на берегу — наша премудрая любит побеседовать с волнами, хотя в такую погоду лучше быть под крышей... — Блеснувшая молния и раскат грома заглушили его иронию.
В ашраме Анны была строгая дисциплина, хотя никаких писаных законов не издавалось. Каждый старался угодить повелительнице и её приближённым, как мог. Это был своеобразный эквивалент молитвы или восхваления, против которых, справедливости ради отметим, сама демократичная основательница протестовала.
Анна бродила среди пугающих развалин, она знала, что нужно найти вход в подземелье, скрывающее что-то очень важное. Ей помог неожиданно появившийся старик, похожий на сказочного волшебника. Женщина сразу же почувствовала прилив необыкновенной нежности к этому величавому человеку с добрыми лучистыми глазами: ощущения давно ушедшего детства, давно потерянного отца... — Боже! — она склонилась в лёгком поклоне.
Старик долго вёл её по витиеватой лестнице, уводящей глубоко под землю — без него она не попала бы сюда. Это было только в его власти! Огромный подземный зал, низкие куполообразные своды...
В центре — круглый помост, на нём — трон. Вокруг — огромная толпа, все на одно лицо. Тусклые глаза — убогие одежды... Люди склонились в немом поклоне. На троне — женщина, позади трона — мужчина. Женщина — безобразная старуха, живая мумия, мужчина — молодой красавец. Лицо старика, сопровождающего Анну, стало торжественным:
— Смотри: это — Земля обетованная, Царство Красоты!
Удивление... Недоверие...
— Но где же сама Красота? — Анна растерялась; лицо Правительницы Подземелья было ей смутно знакомо... — Кто эта женщина? Почему она так отвратительна?
Тон старика сделался пророческим:
— Это — Мессия, она позвала за собой в мир Прекрасного, намерения у неё были самые возвышенные! Но в дороге её ученики обессилели, ей пришлось раздать свою молодость, чтобы не позволить им умереть! Вот всё, чего она достигла: её сподвижники еле живы, душа же их — мертва! Она отдала им собственную Красоту, вместо того, чтобы научить их раскрывать свою, неповторимую для каждого. Эти люди жили своей безмятежной жизнью: кто рыбачил, кто — пел, кто — строил... Сейчас их миры — в руинах. Они обольстились миражом и вынуждены скитаться в поисках несуществующего рая!.. Анна всматривалась в лица толпы, но находила в них лишь отблеск лица старухи. Глаза у всех были бездонно пусты. — Но ведь женщина пожертвовала всем ради их спасения! — Анна начинала понимать, что речь идёт о ней самой: в лице Правительницы угадывалась её собственная будущая старость.
— Такую жертву рано или поздно приносит любой мессия, чтобы удержать своих рабов, возвеличить своё учение! Кто закладывает жизнь, кто — душу, кто — красоту... Цель одна — собрать царство поданных! Даже лучше, что они рано или поздно потеряют свои лица — так удобнее для общего дела! Анне вспомнились её ученики: они так же держались на её идеях, её любви, её свете. Она перебрала в памяти всех и не нашла среди них ни одного светящегося, все, лунообразные, лишь отражали её блеск. Она не научила их строить свои миры, создавать свою красоту — ей нравилось быть на вершине пирамиды, сложенной из несвободы её последователей. Она ограничила их собой! Они забыли свои лица, все были на одно лицо — её лицо! — Кто этот молодой человек в чёрном позади королевы? Он так красив… — Анна хотела сказать: “Он так похож на Андрея”. — За каждым мессией стоит свой человек в чёрном, тот, кому нужна власть! Красота тоже может стать властью! Всегда найдётся тот, кто использует Мессию и его Учение. В конце концов всё задуманное работает на такого чёрного, вернее серого кардинала. Такие не идут на крест, не сгорают на кострах — такие правят!
Неожиданная догадка поразила Анну:
— Но ведь именно ты, Отче, ты посылаешь своих сыновей на распятье, через них ты даёшь Закон, через них ты правишь своими бесчисленными поданными! — Анна почувствовала, что её слова нужны старику не меньше, чем его мудрость — ей.
— Да, — вздохнул Хозяин Подземелья, — у нас общие проблемы: мы порабощены своими же рабами... Может быть, ты, Анна, сможешь что-то изменить? Я устал...
Женщине стало щемяще даль этого обессилевшего, согнувшегося старика (как он похож на её отца!).


Первое, что увидела Анна, очнувшись от беспамятства, были склонившиеся лица учеников — в них растерянность и страх... Резкий свет — солнце приближалось к зениту, его лучи, отражаясь от зеркальных волн многократно усиливали блики. Буря успокоилась так же внезапно, как и налетела. Что это было — сон? Потеря сознания? Удар молнии? Озарение? Она почувствовала, что нужно торопиться, но резкая слабость сковывала движения и слова...
— Позовите Андрея! — Анна жестом дала понять, что будет говорить с ним здесь, на скале.
Ждать пришлось недолго — юноша склонился перед обессилившей повелительницей с заискивающе-учтивым лицом. Сподвижники предусмотрительно удалились. — Я не хочу умереть именно сейчас, я не могу... — каждое слово доставляло ей физическую боль. — Помоги мне! если я уйду именно сейчас, в зените... — она невольно прикрыла ладонью глаза, защищаясь от нещадных лучей солнца, — моя смерть (так было всегда) только придаст силу Учению, на меня будут молиться посмертно, как на божество. Я стану-таки Мессией, но я не хочу этого! Я хочу быть свободной сама и освободить всех вас! — Ты с ума сошла! Разрушить то, что создано с таким трудом! Ты подумала обо мне, что буду делать я?
Анна нежно коснулась руки ее Апостола:
— Ты талантлив, у тебя всё впереди, ты ещё найдёшь себя, в конце концов мы вместе будем выращивать капусту, — женщина слегка улыбнулась. Так вот что она задумала! Самое страшное, что такие мысли в последнее время приходят к ней всё чаще. Похоже, что после своего беспамятства она действительно решила снять с себя корону. Но это невозможно! Рухнет всё его благополучие, и это теперь, когда он уже больше, чем она, он — её любовь, он мессия Мессии!
Голос Анны становился всё твёрже:
— Я видела сон... Старик устал... ему нужна Свобода!..
Андрей принял прерывистую речь женщины за бред.
— Позови всех: я хочу отпустить их, я больше не Учитель! — последние слова женщины были сказаны уверенно — к Анне возвращались силы... Апостол знал одно: Анна должна остаться Мессией, чего бы это не стоило! Он достал из потайного кармана маленький пузырёк с чёрной густой жидкостью, приготовленный на непредвиденный случай. Что не сделаешь ради будущего Человечества?!
— Вот — это травы, они подкрепят тебя! Ты же знаешь, что я сделаю для тебя даже невозможное, любимая!
Анна была счастлива! Она давно не слышала таких слов. С ней рядом — Любовь. Она будет свободной! Уже второй раз за сегодняшний день женщина ощутила нирвану.
“А, может быть, это — смерть?” — на этот раз уже с ужасом догадалась она.
Через несколько минут всё было кончено...
Безутешный Апостол склонился над бездыханным телом. Подбежавшие ученики увидели рыдающего мужчину, который бессвязно повторял: “...её убила молния!.. она — наша богиня!.. мы должны продолжить её дело!..”

Прошло время... Идеи Анны завоёвывали мир... Смерть от молнии расценивалась, как Божий знак. Никто не сомневался, что она попала в страну Блаженства, её образ вел туда толпы верноподданных...
Наместником Святой Анны в мире живых остался первозванный Андрей. Его звезда всё разгоралась и, казалось, соперничала с самим Солнцем. Многочисленные последователи и особенно последовательницы боготворили и боголепили своего кумира.
Красота покоряла мир. Его красота.



Елена Чернышова представляет серию философских, научных, публицистических и литературных работ, посвященных формированию нового мировоззрения человека, в основе которого - творчество, нравственность, гармония с окружающим миром. Формируется новая многомерная реальность, как следующий виток развития Человека, Общества и Природы.

Алмаз без изъяна

Четыре детектива о любви... История, фантазия, реальность... Героиня книги путешествует по разным эпохам и цивилизациям, заглядывает в потаенные уголки подсознания, пытаясь найти родственную душу. Любовью, осознанием и пониманием исцеляются изъяны души, поиски алмаза чистой воды приводят к разгадке самой себя, своего имени...

Миранта

Героиня новой книги Елены Чернышовой "Миранта", Кветославна, психолог по профеcсии, пытается дать обществу новую нравственную идеологию. на своем крестном пути она встречается с любовью и предательством, творчеством и завистью, терниями и звездами.

Сны бессонниц

Елена Чернышова, автор трех книг по философии, на этот раз предстает перед читателем в жанре короткого рассказа. В новой книге " Сны бессонниц" она показывает своих героинь в жизненных ситуациях, в которых женщина остается женщиной, боль - болью, любовь - любовью. Сходство черт автора и героинь весьма отдаленное, но родственность душ и взаимная симпатия друг к другу проходят через все рассказы красной нитью, отчего книга воспринимается как цельное произведение.

Целое

В книге Е.Ю. Чернышовой представлена оригинальная теория ЦЕЛОСТНОСТИ, представляющая такие категории как Хаос, Космос, Информация, Смысл и Целесообразность, аспектами Единого Целого, которое кто-то называет Мирозданием, кто -то -" Богом -Абсолютом", кто -то Человеком, Природой, и Обществом, а кто-то просто СЧАСТЬЕМ! Книга представляет собой логическое продолжение работы" Мера Вечности", вышедшей в 1996 году, и в то же время является самостоятельной теорией. Она рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся глубинной сутью процессов и явлений и стремящихся познать Тайны Бытия.

Мера Вечности

Мир един в многомерности и многомерен в единстве - таков лейтмотив этой книги. Автор разрабатывает оригинальную Филосовско -математическую концепцию взаимоотношения Космоса и Человека. При этом последний рассматривается в свете закона золотого сечения как такая часть Мира, в которой, как в капле воды, отражаются свойства и измерения Целого и составляющих его сфер. Осознать свою многомерность и стать на путь самосовершенствования - к этому призывает предлагаемая книга. Она адресована любознательному и неравнодушному читателю, интересующемуся вопросами взаимоотношения Космоса, Природы,Человека ищущему свое место в Мире, стремящемуся совершенствовать себя, свое тело и дух.

Лабиринты света

Книга Елены Чернышовой "Лабиринты Света" продолжает цикл филосовско-публицистических работ " Мера Вечности" (1996) и Целое (1998). Автор дополняет оригинальную философскую концепцию Многомерности бытия и разрабатывает необычную, порой даже ломающую современные представления о мире теорию взаимодействия Времени, Пространства и Материи, освещая их как атрибуты единой основополагающей субстанции -Света. Книга полна нетрадиционных подходов к давно известным явлениям и посвящена вечным проблемам творчества, духовности, бессмертия.

Трикнижье странницы

Как бы ни был сложен и многообразен мир, к каким бы невероятным высотам ни привел бы его разум, - главной все же, не смотря ни на что, остается Любовь. "Трикнижье странницы" - история Души женщины в ее прошлых, настоящих и будущих перевоплощениях. Это книга о романтизме и прагматизме, преданности и предательстве, о бессмертной идее любви, которая всегда побеждала на нашей древней планете. События, места действия и персонажи вымышлены автором, совпадения с реальными именами и названиями чисто случайны



Представление книг Елены Чернышовой
в библиотеке конгресса США,
октябрь 2009 год